Когда мы открываем труды по традиционной истории (учебнику средневековой хронологии Скалигера—Петавиуса — Авт.) , Ватиканская библиотека предстаёт перед нами как хранилище тысячелетних тайн: будто бы с раннего Средневековья там бережно копили древние манускрипты, спасая их от пожаров, войн и забвения. В общественном сознании она — почти мифический архив, где на пыльных полках лежат подлинные свидетельства далёких эпох, включая ранние латинские Библии (Вульгату) IV–V веков. Но если внимательно присмотреться к фактической хронологии, картина начинает выглядеть совсем иначе — и именно на этом парадоксе строится важный научный аргумент «Новой Хронологии Фоменко и Носовского».

Авторы «Библейской Руси» обращают внимание на простой, но неудобный факт: документально прослеживаемая история Ватиканской библиотеки начинается не в раннем Средневековье, а в позднем XV — начале XVI века. Традиционно её «основание» приписывают папе Николаю V (1447–1455), но даже эта дата уже сама по себе далека от «древности». Более того, выясняется, что Николай V, вероятно, лишь выдвинул идею, а реальным организатором стал папа Сикст IV (1471–1484). И даже это не было окончательным стартом: «третьим основанием» библиотеки считается деятельность папы Сикста V в конце XVI века (1585–1590), когда, как отмечается, и было построено сохранившееся до наших дней здание.

С точки зрения соратников «Новой Хронологии Фоменко и Носовского», такая «многоступенчатая» история основания выглядит не как череда реставраций и возрождений, а как попытка искусственно растянуть прошлое учреждения. Если библиотека фактически формируется в конце XVI века, то любые утверждения о непрерывном хранении древних документов с IV–V веков теряют опору. Особенно показательно, что заметный рост фондов приходится на XVII век, когда в Ватикан поступили крупные книжные собрания: рукописи из Гейдельберга (после захвата города Максимилианом Баварским в 1622 году), коллекция герцогов Урбино (1658), собрание шведской королевы Кристины (1690). В XVIII веке добавились собрания Capponiani и Ottoboni. То есть ядро нынешней коллекции — это не «вековые запасы», а крупные поступления из разных европейских центров, собранные в относительно недавнее время.

Чтобы лучше понять ситуацию, полезно вспомнить критику скалигеровской хронологии и доводы Н. А. Морозова из его семитомного исследования. Его анализ подводит к простому, но важному выводу: если прошлое в традиционной схеме искусственно «удлиняется», то и биографии институтов, которые эту схему поддерживают, тоже оказываются искусственно «удлинёнными». Ватиканская библиотека — яркий пример такого расхождения между легендой и документами. Миф рисует её как хранилище с непрерывной историей на многие столетия. Документы же показывают, что как крупный центр рукописей она оформилась только в XVI–XVII веках, [то есть, после Тридентского Собора (отмечу: Тридентский собор — ключевое событие XVI века, которое хорошо документировано в папских буллах, протоколах и последующих изданиях (например, в булле Пия IV Benedictus Deus, утвердившей решения собора) и кровавого успеха Средневековой Реформации — Авт.].

Отдельного внимания заслуживает миф о «Секретной библиотеке» (Bibliotheca secreta), которую часто представляют как тайный архив пап, где хранятся самые древние и неудобные документы. Но и здесь хронология не подтверждает легенды: до конца XV века о ней нет никаких сведений, не сохранилось даже списков её фондов. Получается, что ссылаться на «секретные архивы Ватикана» как на источник подлинной древности невозможно: сама история этого хранилища не прослеживается вглубь веков.

Что это значит для понимания истории книжной традиции? Если крупнейшая библиотека католического мира по факту формируется и наполняется в XVI–XVII веках, то любые попытки «доказывать древность» рукописей и первых печатных изданий ссылкой на их якобы многовековое хранение в Ватикане становятся логически несостоятельными. Мы имеем дело не с непрерывной линией сохранения знаний, а с целенаправленным собиранием книжных коллекций в сравнительно недавний исторический период.

Для соратников «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» этот факт — не просто любопытный эпизод, а важный элемент общей картины. Он показывает, как институции получают «удлинённую» историю, чтобы легитимизировать определённую версию прошлого. Ватиканская библиотека, окружённая ореолом таинственности, в действительности имеет вполне типичную для крупных европейских библиотек судьбу: она складывалась из разрозненных собраний, привезённых из разных стран, и оформилась как значимый центр только в Новое время. А значит, её фонды нельзя использовать как безусловное доказательство древности латинской книжной традиции — по крайней мере, в том виде, в каком это делает традиционная историография.

Таким образом, анализ истории Ватиканской библиотеки позволяет по-новому взглянуть на проблему датировок и источников: то, что кажется «древним свидетельством», может быть артефактом более поздней эпохи, собранным и осмысленным в рамках определённой исторической концепции. Именно в этом и состоит ценность подхода, предлагаемого Фоменко и Носовским: «Новая Хронология Фоменко и Носовского» приводит к критическому отношению не только к текстам, но и к самим институтам, которые их хранят и интерпретируют.

Как понимать: «НА КОНЧИКЕ ПЕРА?!»

Посвящаю эту заметку всякому воину, живому и мёртвому, защищающему свою Родину — Русь.

Здравствуй, драгоценный читатель!

Штык и перо: синонимы одной и той же войны.

На днях я написал статью с резким заголовком «…А ТЫ МЕНЯ ПЕРОМ ПОГУБИЛ». В ней было много боли и много правды — той самой, которая режет, когда её произносишь вслух. И именно из этой боли родилась сегодняшняя заметка. Из желания разобраться не на уровне эмоций, а по-настоящему: что значит «перо» в нашем мире, где слово может ранить сильнее клинка, а может и скреплять народ одной общей памятью.

Мы привыкли думать о войне как о чём-то исключительно физическом: сталь, порох, земля, пропитанная дождём и кровью. Но есть и другая война — война смыслов. Её не показывают в сводках, у неё нет карт с линиями фронта, но она не менее реальна. Её поле боя — страницы книг, газетные полосы, летописи, архивы, а теперь ещё и экраны. И на этом поле каждый, кто умеет писать, становится воином. Его оружие — слово. Его броня — точность формулировок, опора на источники и готовность отвечать за сказанное.

В фильме Сергея Бондарчука «Они сражались за Родину», снятом по роману Михаила Шолохова, звучит фраза, которая врезается в память навсегда:

«Если любовь к Родине хранится у нас в сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть к врагам мы всегда носим на кончиках штыков».

Это слова о прямой, открытой борьбе, где враг виден, а линия фронта чётко очерчена. Но если посмотреть на них научно-популярно, через призму того, как формируется историческая память, у этой фразы появляется более точная и более острая научная точка опоры смысла. «Штык» и «перо» — это разные формы одного и того же: защиты картины мира, которую человек считает правильной и справедливой.

Как тексты меняют восприятие прошлого: пара наглядных примеров.

Любая история — это не просто набор фактов, а система интерпретаций. Даже самые сухие документы несут в себе позицию автора, выбор акцентов, умолчания и формулировки, которые направляют восприятие читателя.

Пример 1: расхождения в датировках летописей. В разных списках одной и той же летописи (например, в Ипатьевской и Лаврентьевской) нередко встречаются отличающиеся датировки одних и тех же событий. Иногда разница составляет один-два года, но в контексте средневековой хронологии даже такой сдвиг способен изменить понимание последовательности событий и их причинно‑следственных связей. Для читателя, привыкшего к точным датам в учебниках, это выглядит как ошибка, а для историка — как свидетельство того, что фиксация времени в прошлом была не такой строгой и однозначной, как сегодня.

Пример 2: разные редакции и трактовки. Один и тот же текст мог существовать в нескольких редакциях, и каждая редакция несла свой смысловой оттенок. Например, при переписывании и редактировании славянских библейских текстов (о которых опубликовано раньше) менялись не только формулировки, но и акценты, а иногда и целые смысловые блоки. В результате один и тот же сюжет в разных версиях мог восприниматься по‑разному — и это напрямую влияет на то, как люди понимают историю и мораль.

Эти примеры показывают, насколько хрупкой и одновременно влиятельной бывает фиксация смысла на бумаге: небольшое изменение формулировки или даты способно заметно поменять картину прошлого. (Читай семитомник «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» — Авт.)

Перо как инструмент влияния: взгляд основанный «Новой Хронологии Фоменко и Носовского».

С точки зрения научного направления «Новая Хронология Фоменко и Носовского», этот аспект становится особенно заметным. Соратники «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» обращают внимание на то, как хронология и тексты могли редактироваться, как одни версии событий вытесняли другие, как через систему ссылок, датировок и цитат формировался устойчивый исторический нарратив. В такой оптике «перо» действительно становится инструментом, способным не только описывать прошлое, но и менять его восприятие, а зачастую — и саму структуру временной шкалы.

Важно понимать: здесь речь не о том, чтобы безоговорочно принимать или отвергать конкретные реконструкции. Речь о самом механизме — о том, как слово, зафиксированное на бумаге или экране, становится частью большой смысловой конструкции. И тогда «нести правду на кончике пера» — это не только про литературную метафору Это про ответственность за формулировки, за ссылки, за точность дат и терминов, за то, как мы объясняем прошлое современному читателю.

Почему точность слова — это необходимость.

Именно поэтому так важно развивать свой русский язык — не ради красивых оборотов, а ради точности. В научно‑популярном тексте каждое слово должно работать: передавать смысл, а не размывать его например, за счёт избыточных англицизмов, которые нередко подменяют точные русские понятия расплывчатыми кальками. Грамотно выражать свои мысли — это необходимость, особенно когда речь идёт об истории. Потому что неточность формулировки может исказить представление о событии, а небрежная ссылка — создать ложную опору для выводов.

Сегодня каждый из нас, кто пишет, становится участником этой невидимой войны за смысл. От статьи в журнале до комментария в интернете — любая форма письма формирует реальность. И от того, насколько честно, точно и ответственно мы будем пользоваться своим пером, зависит, какой образ прошлого и настоящего останется после нас.

Так что пусть эта заметка будет напоминанием: слово — это сила наполненная славой. И как всякая славная сила требует уважения и ответственности. Пусть каждый, кто берёт в руки перо — буквально или условно, — помнит, что он не просто рассказывает историю. Он её защищает. Он её создаёт. Он её уточняет и научно отстаивает. Соратники «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» уточняют длину  хронологии научной датировкой дат письменной истории человечества, начиная с Древнего Мира, особенно ранее 1613 года.

Спасибо, что прочёл. Пусть твоё слово всегда будет честным, а память — крепкой.

---

Для закрепления прочитанного в своей памяти смотри фильм Сергея Бондарчука «Они сражались за Родину»:

Здравствуй, драгоценный читатель!

 Усаживайся поудобнее, отложи все дела — пусть весь мир подождёт. Сегодня мы продолжим оттачивать разум на сокровищах киношедевра фильма-сказки «Морозко».

В прошлой статье мы говорили о невежестве, из‑за которого нам «приляпали морду медвежью». Если ты ещё не знаком с тем рассуждением, загляни по ссылке: «НЕ БЫЛ БЫ ТЫ НЕВЕЖЕЙ…». Сейчас же мы двинемся дальше — туда, где смыслы прячутся между строк и кадров.

На 26‑й минуте фильма Иван, вдовий сын, произносит: «Я тебя стрелой убил, а ты меня пером погубил». В детстве я не видел в этих словах глубины — а теперь, дожив до зрелых лет, всё чаще возвращаюсь к этой фразе и открываю в ней новые пласты смысла. Давай разберёмся, что стоит за этими образами — согласно  «Новой Хронологии Фоменко и Носовского».

Что такое стрела? Конечно, можно вспомнить спортивные соревнования, охоту древних людей или киношных индейцев. Но обрати внимание: арбалет — одна из разновидностей лука — до сих пор состоит на вооружении у специальных военных подразделений. Это напоминание о том, что образ стрелы прочно связан с военным делом, с прямым столкновением, с силой, решающей вопрос ударом.

Иван стреляет из лука и поражает лебедя, летящего на большой высоте. Возможно ли такое без серьёзной подготовки? Вряд ли. Значит, перед нами не простой деревенский парень, а человек, владеющий воинским искусством.

Обратим внимание на детали. Сапоги Ивана — красные. А в древности одежда красного цвета была привилегией царского рода. Если говорить о временах Рюриковичей, то красные сапоги носили стрельцы — регулярное войско при Рюриковичах вплоть до Петра I включительно. Получается, мы видим не «Ивашку‑сермяжку», а воина либо сына воина. Иван — вдовий сын: вполне возможно, что его отец был профессиональным бойцом, а мать могла принадлежать к кругу женщин‑воительниц. (О реальных амазонках и их следах в истории мы поговорим отдельно — тема заслуживает особого разбора.)

Теперь к паре «стрела — перо». Стрела здесь — символ прямого действия, войны, силового решения. А перо? Для опытного воина, каким предстаёт Иван, перо — это инструмент иного рода силы: силы слова, письма, дипломатии. Вспомним, что люди моего поколения в первых классах учились писать металлическими перьями. А ещё раньше — гусиными. Перо всегда было орудием тех, кто умеет влиять без оружия.

Перо, пущенное Иваном по ветру, — отличный образ для размышлений о средствах воздействия на общество. Ветер здесь можно отождествить с распространением идей, с ораторским мастерством, с умением вести за собой массы. В этом и заключается сила «пера»: оно способно управлять сознанием, менять ход событий без единого выстрела.

Возьмём для примера Библию — в частности, так называемую Запад‑Библию. В книге Иисуса Навина (глава 9, стихи 12–27) зафиксированы дипломатические переговоры. С точки зрения «Новой Хронологии Фоменко‑Носовского» (НХ ФиН), события, описанные в Библии, отражают реальные процессы в древней Европе, где Моисей, а затем и Иисус Навин, наводили порядок. Европейцы, по этой версии, зафиксировали в священном тексте свою первую дипломатическую победу над нашими предками — Русью‑Ордой.

Дипломатия — это искусство добиваться целей силой слова и письменного договора. То есть именно тем самым «пером», о котором говорил Иван. Профессионалы, умеющие грамотно излагать мысли, способны менять историю — и часто делают это куда эффективнее, чем армии.

Так что фраза «Я тебя стрелой убил, а ты меня пером погубил» — это не просто яркая реплика из сказки. Это глубокое противопоставление двух способов влиять на мир: прямого силового и опосредованного, информационного и дипломатического.

Фильм‑сказка «Морозко» даёт пищу для размышлений и старому, и молодому, и искушённому в политике, и тому, кто далёк от неё. Каждому, кому дорога истина, стоит присмотреться к таким деталям: в них спрятаны ключи к пониманию прошлого и настоящего.

А ты как думаешь: какой из этих двух путей — «стрелы» или «пера» — чаще определяет ход истории? Поделись своими мыслями в комментариях.

Рукописи Библии (часть 3).

Славянские рукописи Библии.

Палея, Новгородский архиепископ Геннадий и «древний» канон.

Когда нам показывают списки средневековых славянских рукописей и уверенно заявляют, что уже в XI–XIII веках на Руси существовала традиция библейского текста в привычном нам виде, стоит задать простой вопрос: а что именно тогда читали? С точки зрения соратников «Новой Хронологии Фоменко и Носовского», привычные представления о «древней славянской Библии» опираются не столько на реальные тексты, сколько на позднейшие реконструкции. И если посмотреть на сохранившиеся памятники без слепой веры в устоявшиеся датировки, проступают серьёзные нестыковки.

Палея как главный «Ветхий Завет» Древней Руси.

Ключевой момент, который меняет всю картину, — это роль Палеи.[цифровые коллекции Палеи: # Российская национальная библиотека (РНБ) — в разделе «Книжные памятники» есть материалы по Толковой Палее; # Национальная электронная библиотека (НЭБ) — в проекте «Книжные памятники» тоже можно найти сканы — Авт.]. В списке славянских рукописей XI–XIII веков нет ни одной полной Библии в современном понимании, зато есть Палеи (Толковая, Хронографическая, Историческая редакции) — всего четыре рукописи. Но это не «отдельные книги» и не «фрагменты»: это именно своды, в которых ветхозаветные сюжеты даны в пересказе, с толкованиями, дополнениями и ярко выраженной полемической направленностью (в том числе антииудейской).

Соратники «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» делают отсюда радикальный вывод: для средневековой Руси Палея и была тем самым «Ветхим Заветом», который реально использовали в книжной и отчасти богослужебной культуре. То есть представление о каноне было принципиально иным: не собрание канонических книг, а пересказанный и литературно обработанный свод сюжетов. И именно из этой традиции позже и «выводили» привычный нам библейский корпус — уже в более поздние эпохи, когда формировали официальную историю и канон.

Почему Библия называется Геннадиевской — и при чём тут борьба с ересью.

Название «Геннадиевская Библия» прочно привязано к архиепископу Геннадию Новгородскому. Он нам известен как один из главных борцов с ересью жидовствующих. Официальная версия гласит: он организовал сбор и кодификацию славянских библейских текстов, чтобы дать Церкви полноценный свод Писания и тем самым укрепить позиции против еретиков. Отсюда и традиция называть рукопись по его имени.

Но в научных рамках «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» эта логика выглядит натянутой. Если Геннадий действительно был непримиримым противником жидовствующих, то крайне странно, что в работе над «его» Библией участвовали переводчики, которых источники связывают с противоположными кругами. Более того, сам текст опирается на латинские источники (Вульгату), чешские переводы и даже немецкий энциклопедический словарь, а часть латинских слов вообще оставлена без перевода. Для проекта, призванного защищать православный канон от западных и еретических влияний, такая зависимость от латинской традиции выглядит противоречиво.

Ещё один аргумент против традиционной атрибуции — то, что на самой рукописи нет подписи Геннадия. Вместо этого на первом листе указано имя архидиакона Герасима Поповки. Получается, связь с Геннадием держится не на прямых свидетельствах самой книги, а на позднейших комментариях и на общей картине эпохи.

Черновик вместо канонического свода.

Если рассматривать Геннадиевскую Библию как памятник XV века, она выглядит не как завершённый канонический труд, а как рабочий, во многом сырой материал. Сохранились не только четыре экземпляра оригинала, но и черновик — редкость для текста, который должен был стать главным церковным сводом. При этом следов широкого распространения почти нет: списков, дочерних копий, влияния на богослужебную практику не прослеживается.

Особенно показательно, что Иван Фёдоров, печатавший первую русскую Библию спустя почти столетие, ни словом не упоминает этот «грандиозный» свод, хотя подробно описывает трудности поиска источников. Если бы Геннадиевская Библия действительно была центральным проектом конца XV века, логично было бы ожидать, что она станет базой для последующих изданий. Её фактическое «исчезновение» из книжной традиции ставит под сомнение и датировку, и масштаб проекта.

Датировка и реконструкция прошлого.

Вся хронология Геннадиевской Библии опирается на одну дату на первом листе — 7007 год от сотворения мира. Но сама по себе проставленная дата — ещё не доказательство времени создания: в научных рамках «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» считается, что многие рукописи могли быть изготовлены в XVII–XVIII, а то и в XIX веках, а затем отодвинуты в прошлое, чтобы придать традиции нужную глубину и авторитет. В эту схему укладывается и странная судьба рукописи Геннадиевской Библии, и её зависимость от западных источников, и отсутствие следов активного использования.

С научной точки зрения «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» Палея оказывается не «пересказом» Ветхого Завета, а его реальной средневековой формой, а Геннадиевская Библия — не итогом многовековой традиции, а одним из элементов более поздней реконструкции канона. Название «Геннадиевская» в таком случае — это не столько отражение реального авторства, сколько часть той самой конструкции, которая должна была связать новый свод с авторитетным именем и актуальной повесткой (борьбой с ересью).

Представьте себе древний путь, по которому шли наши предки, — не просто тропу среди лесов и полей, а линию времени (т.е. хронологию — Авт.), где каждый шаг отзывается в веках. Соавторы и соратники «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» предлагают взглянуть на эту линию (хронологию — Авт.)  иначе: они считают, что привычная нам историческая картина — лишь одна из возможных гипотез, а многие эпохи и события в традиционной хронологии (т.е. средневековой хронологии Скалигера — Петавиуса — Авт. ) смешаны и искусственно растянуты. С научной точки зрения «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» прошлое Руси предстаёт не как череда разрозненных эпизодов, а как мощный, единый поток, в котором смыслы и символы перекликаются сквозь времена.

В рамках такого подхода особое значение приобретают не только даты и имена, но и глубинные образы, живущие в языке, обрядах и преданиях. Один из таких образов — родник. В традиционной культуре родник — это не просто источник воды, а живое начало, точка силы, место, где земля «говорит» с небом. Вода здесь — метафора памяти и чистоты, а сам родник — как бы точка отсчёта, откуда начинается путь. Для соратника «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» такой образ становится ещё и символом подлинной истории: той, что не записана на пыльных страницах учебников, а живёт в памяти народа, в повторяющихся мотивах, в устойчивых словах и оборотах речи.

Если взглянуть на русскую культуру сквозь эту призму, то «русский человек» оказывается не столько этнической категорией, сколько носителем особого взгляда на мир. В нём соединяются терпение и внутренняя собранность, способность выдерживать долгие зимы и при этом сохранять тепло в доме и в душе. Эта черта часто воспринимается как смирение, но не как слабость, а как умение не тратить силы на пустую борьбу, а направлять их туда, где рождается свет. Именно поэтому в народной традиции так много образов света: от лучины в избе до праздничного огня, от утреннего солнца до внутреннего света совести.

Интересно, что в языке эти смыслы переплетаются. Слово «Русь» сторонники альтернативных взглядов нередко трактуют не как простое название страны, а как указание на состояние, на особое качество пространства — места, где свет и тьма не враждуют, а образуют сложную, живую палитру. В таком прочтении «Русь» — это гармония, в которой тьма не враг, а тень, подчёркивающая свет, придающая ему глубину и объём. Отсюда и возникает образ «Родника Света»: не как источника абсолютной белизны, а как начала, из которого льётся свет, способный мягко обнимать и согревать, не сжигая.

Эта идея находит отражение и в искусстве, и в быту. Качественный пар в парилке Русской Бани так же обнимает и согревает, как бы обволакивая человека согревает его. В русской иконописи свет не падает извне, а словно рождается внутри образа, наполняя его изнутри. В народной песне мелодия часто строится не на резком контрасте, а на тонких переливах, на постепенном раскрытии интонации. Даже в архитектуре северных изб свет проникает через небольшие окна, чтобы не слепить, а мягко обволакивать пространство. Всё это складывается в особый культурный код, который можно назвать «музыкой света»: в нём нет крика, но есть глубина, нет жёстких границ, но есть чувство меры и ритма.

С точки зрения «Новой Хронологии Фоменко и Носовского», такие устойчивые образы не случайны: они — следы подлинной исторической памяти, сохранившиеся там, где сухие хроники могли исказиться. Повторяющиеся символы и мотивы, одинаковые сюжеты в разных эпохах, устойчивые формулы в языке — всё это воспринимается как свидетельство того, что за привычной историей скрывается более глубокая, цельная картина. И в этой картине «русский человек» и «Родник Света» оказываются родственными понятиями: оба говорят о начале, о чистоте, о способности рождать свет изнутри, не требуя для этого внешних эффектов.

Действительно, русская любовь всегда смиренна. Только русские люди знают, что такое Любовь. Любовь есть Свет, и нет в ней никакой тьмы. Русь — это старорусское слово, означающее место Света, в котором нет никакой Тьмы. Скорее всего, русскому человеку более подходит гармония Света, чем место = трон Света, так как в гармонии всегда есть переливы, музыка Света — это и есть палитра, гармонично содержащая в себе переливы Света и Тьмы, но под руководством Света. Вполне вероятно, что слова «Русский Человек» и «Родник Света», по своей сути, имеют одно и то же значение.

p.s.

При написании статьи вспомнились слова профессионального историка Александра Леонидовича Мясникова на телевизионном политическом шоу «60 минут». Сожалею что не отметил у себя дату и время тех «60 минут». Могу только сказать тот эфир «60 минут» был где-то в отрезке 2023 — 2025 годах. [Обращение к читателю. Если сможешь найти дату и время тех «60 минут», то непеременно оставь ссылку в комментариях. Очень прошу — Авт.] В дискуссии прямого эфира зашла речь о том, как в прошлом понимали границы Русского Мира. А. Л. Мясников в пылу аргументации выдвинул такой яркий документальный факт : «Русью до XV века включительно назывался весь открытый на то время цивилизованный мир». Он открыто озвучил это как строгий научный факт из летописей; использовал образное выражение, чтобы проиллюстрировать мысль: в ту эпоху (т. е. в Средние века. — Авт.) понятие «Русь» для людей было шире, чем просто территория современной России — оно охватывало все известные и открытые тогда территории мира.

Александр Леонидович Мясников в студийной запалке дискуссии своими славами о Руси практически подтвердил истинность научно — популярного фильма «РУСЬ-ОРДА»:

Вы наверняка слышали, что учёные датируют некоторые библейские рукописи первыми веками нашей эры. Но соавторы научного направления «Новая Хронология Фоменко и Носовского» вместе со своими соратниками смотрят на эти датировки научно — и приводят целую цепочку методов, которые приводят к новому, научному взгляду на историю древних текстов.

Начнём с простого факта: ещё в XIX веке считалось, что еврейских рукописей Библии старше IX–X веков попросту не существует. Самый ранний полный манускрипт Ветхого Завета относили к 1008 году. И даже этот рубеж долгое время казался непреодолимым. Н. А. Морозов в 1914 году в своей книге («История возникновения библейских пророчеств, их литературное изложение и характеристика. Пророки». — М., Типография Т-ва И.Д.Сытина, 1914г. — Авт.) прямо писал: никаких еврейских библейских рукописей до X века нет, а самые старые экземпляры, которые есть в книгохранилищах, относятся к середине XVIII века.

Важную роль в формировании наших представлений о «древнейших» еврейских текстах сыграла коллекция А. С. Фирковича — караимского учёного и собирателя рукописей XIX века. Он собрал огромное количество документов, и они заняли два зала в Императорской публичной библиотеке (Императорская публичная библиотека находилась в Санкт‑Петербурге. Сейчас это Российская национальная библиотека (РНБ). Её главное историческое здание расположено на углу Невского проспекта и Садовой улицы в Санкт-Петербурге — Авт. ). Но уже вскоре после смерти Фирковича разгорелись споры: насколько подлинны эти рукописи? Исследования показали, что даты на некоторых из них были подправлены: буквы, обозначающие годы, подчищали и дорисовывали. Например, букву «тав» (4000 год по иудейскому летосчислению) превращали в «реш» (буква «реш» (ר) не обозначает конкретный год в иудейском летоисчислении. Это просто двадцатая буква еврейского алфавита, которая соответствует числу 200 от сотворения мира по еврейскому календарю — Авт.), тем самым искусственно «состаривая» рукопись на сотни лет.

Особенно показательны в этом смысле надгробия караимского кладбища в Крыму. Многие из них, по мнению исследователей, тоже подверглись «удревнению»: Фиркович менял даты, чтобы обосновать более раннее присутствие караимов в регионе. Причём способы фальсификации были довольно простыми: менялись отдельные элементы букв, использовались особые системы летоисчисления, которые сам же Фиркович и предлагал.

Дальше — ещё интереснее. В середине XX века у Мёртвого моря нашли знаменитые кумранские свитки. Их традиционно датируют I веком до н. э. — I веком н. э., но и здесь не обошлось без противоречий. Среди учёных долгое время шли споры о возрасте этих текстов: разброс оценок достигал полутора тысяч лет. Радиоуглеродное датирование вроде бы помогло сузить диапазон, но сторонники Новой Хронологии указывают на погрешности этого метода для образцов возрастом в пару тысяч лет: ошибки могут составлять тысячу и более лет.

Есть и другие странности. Например, внешний вид кумранских свитков выглядит подозрительно «современным»: текст на них разбит на страницы, как в книгах, а не расположен в виде длинного узкого столбца, как это было принято в древних свитках. Точно так же выглядят и караимские свитки XIX века из крымских кенасс. Это наводит на мысль, что и те, и другие создавались уже в эпоху книгопечатания, когда люди привыкли к книжному формату и переносили эту логику на рукописные свитки.

Ещё один любопытный момент — сходство обычаев кумранской общины и караимов. И те, и другие отделяли себя от официального иудаизма. И у тех, и у других существовала необычная для региона традиция: хоронить умерших на небольшой глубине — не более метра. Даже названия «Кумран» и «караим» при определённом подходе кажутся родственными: костяк согласных почти совпадает.

Соавторы «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» делают отсюда научный вывод: кумранская община — это, скорее всего, караимская община средневекового времени. А сами свитки могли быть созданы в XVI–XVIII веках, а не в начале нашей эры. Тогда многое становится на свои места: и «книжный» формат свитков, и наличие в них текстов, подозрительно близких к христианским богослужебным формулам, и даже разноязычие рукописей (ведь караимы могли писать «еврейскими» буквами на тюркском языке).

Что же получается? Подавляющая часть датировок древних рукописей опирается на палеографию — то есть на анализ почерка и стиля письма. Но палеография, в свою очередь, зависит от принятой хронологической схемы. Если поменять базовые установки о том, когда что происходило, автоматически изменятся и датировки рукописей.

Итак, по версии «Новой Хронологии Фоменко и Носовского», известные сегодня еврейские рукописи Библии вошли в научный оборот не раньше XVII, а то и XVIII века. Представления об их глубокой древности — следствие сложившейся традиции датирования согласно учебника средневековой хронологии Скалигера — Петавиуса.

Это, конечно, далеко не общепринятая точка зрения, и большинство представителей академической науки её не разделяет. Но такие альтернативные подходы (имеется ввиду «Новая Хронология Фоменко и Носовского» — Авт.)  мотивируют внимательнее относиться к источникам, проверять датировки и помнить, что любая историческая реконструкция — это не только факты, но и система предположений, на которых эти факты интерпретируются. У соратников «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» появляется вопрос : » Почему большинство представителей академической науки не разделяет глубоко научный подход «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» к вопросам датировки письменной истории, особенно ранее 1613 года? Ответ находится в статье «Что такое ИСТОРИЯ».

Когда мы слышим про «древнейшие рукописи Библии», перед глазами сразу встают образы пожелтевших пергаментов, которые веками бережно хранили монахи, а учёные потом с трепетом датировали. Но если присмотреться к фактам без слепого доверия к устоявшимся легендам, возникает немало вопросов — и они заставляют иначе взглянуть на всю привычную картину.

Возьмём три «главных» греческих кодекса — Синайский, Ватиканский и Александрийский. Их принято считать образцами IV века. Но реальная история их появления в поле зрения науки выглядит подозрительно поздней: Синайский кодекс «всплывает» только в XIX веке благодаря Константину Тишендорфу, история Александрийского прослеживается не раньше XVII века, а про Ватиканский вообще почти ничего не известно до Нового времени. Получается, что репутация «древности» этих рукописей — это в значительной степени продукт именно XIX века и авторитета одного исследователя.

Здесь важно понять, на чём вообще держится датировка. Чаще всего используют палеографию — то есть определяют возраст по «стилю почерка». Но такой метод не является независимым: он уже предполагает, что нам известна общая хронология других документов. Проще говоря, мы датируем рукопись, опираясь на то, что уже считаем верным в истории. А если сама эта основа ошибочна, то и выводы о древности рукописей могут быть сильно искажены. К тому же, как справедливо отмечал историк церкви В. В. Болотов в своей книге «Лекции по истории древней церкви». Тома 1-4. — Посмертное издание под редакцией проф. А.Бриллиантова. — Спб, 1907. Репринтное издание. Москва, Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1994», подделки и подражания древним почеркам были вполне обычным делом: искусный писец мог воспроизвести «древний» стиль, и отличить копию от оригинала по одному лишь почерку почти невозможно.

Особенно настораживает биография самого Тишендорфа. Он не просто изучал рукописи — он активно их находил, издавал и преподносил влиятельным лицам. Например, Синайский кодекс в итоге оказался у русского императора, а сам Тишендорф получил потомственное дворянство. Совпадение? С научной точки зрения «Новой Хронологии Фоменко и Носовского», такие обстоятельства заставляют задуматься о мотивах и интересах участников событий.

Любопытные наблюдения оставил Н. А. Морозов в своей книге «История возникновения библейских пророчеств, их литературное изложение и характеристика. Пророки». — М., Типография Т-ва И.Д.Сытина, 1914 год», которому довелось лично осмотреть Синайский кодекс. Его удивило, что листы пергамента совсем не изношены: нет привычной «тысячелетней» замусоленности по краям, пальцы не оставили следов времени. Более того, пергамент сохранил гибкость и не стал хрупким — а это крайне необычно для документа, который якобы пролежал более тысячи лет. Даже при идеальных условиях хранения древние пергаменты со временем становятся ломкими. Здесь же сохранность выглядит почти неестественно хорошей.

Ещё одна странность — история «находки» Синайского кодекса. По официальной версии, Тишендорф обнаружил обрывки рукописи в корзине для выброшенных бумаг в монастыре святой Екатерины. Из этой корзины он вытащил фрагменты, потом возвращался ещё несколько раз, и в итоге рукопись «нашлась полностью». Пятнадцать лет длилась эта эпопея. С точки зрения соратника научного направления «Новая Хронология Фоменко и Носовского», такая история выглядит как постепенное «формирование» памятника: сначала — фрагменты для проверки реакции, затем — дозаказ недостающих частей, чтобы собрать полноценный «древний» кодекс.

Не менее показательна и судьба внешних признаков рукописи. Переплёт и наружные листы, где обычно указывали сведения о переписчике и времени создания, либо утрачены, либо повреждены. Причём утрата этих данных выглядит слишком «удобной»: именно они могли бы пролить свет на реальное происхождение кодекса. Не исключено, что их убрали намеренно, чтобы скрыть следы сравнительно позднего происхождения.

Наконец, стоит обратить внимание на состав текстов. Даже в тех рукописях, которые считаются «древними», встречаются книги и послания, позже исключённые из канона. Например, в Александрийском кодексе есть послания Климента Римского, а в списках XVII века ходило второе пророчество Даниила, которое в современный канон не вошло. Это говорит о том, что сам набор библейских книг продолжал меняться вплоть до сравнительно позднего времени, а значит, и сами рукописи могли отражать этот процесс редактирования.

Что из этого следует? Согласно «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» получается, что у нас нет надёжных греческих рукописей полной Библии, уверенно датируемых ранее XVII века. То, что мы сегодня считаем «древними» текстами, либо имеет сомнительное происхождение, либо представляет собой сравнительно поздние копии, чья «древность» была сконструирована в рамках уже сложившейся исторической традиции.

Это не значит, что нужно отвергать все рукописи как подделки. Но это повод критически взглянуть на методы датировки и на историю самих памятников. Возможно, привычная нам картина прошлого нуждается в серьёзной корректировке — и именно с таких «мелких» несоответствий и начинается большой пересмотр устоявшихся представлений.

 Послесловие. Настоящая статья написана в качестве комментария к подразделу книги Г.В.Носовского, А.Т.Фоменко «БИБЛЕЙСКАЯ РУСЬ».

Представьте, что вы стоите перед старинной русской иконой. Взгляд привычно скользит по лику Христа, по складкам одежд, по золоту фона — и вдруг цепляется за деталь на нимбе: крест с тремя буквами. Для обычного зрителя это просто часть каноничного оформления. Но соратники научного направления «Новая Хронология Фоменко и Носовского» видят в этих буквах нечто большее — зафиксированную дату: 1370 год. В этой статье разберём, как, согласно научному направлению «Новая Хронология Фоменко и Носовского», на иконах зафиксирована история.

Что именно изображали на нимбе.

На старых русских, сербских и болгарских иконах на кресте в нимбе Христа рисовали три церковнославянские буквы:

1) на левом конце — «ОТ» (в виде омеги с буквой Т наверху);

2) на верхнем конце — «ОН» с титлой (надстрочным знаком);

3)на правом конце — «ИЖЕ восьмеричное», которое по написанию похоже на современную Н.

В Псалтыре для детей сами можете увидеть, прочитать как цифры записывались православными буквами.

По правилам церковнославянской цифири (древняя система записи чисел буквами) каждая из этих букв имеет числовое значение. «ОТ» означает 800, «ОН» — 70, «ИЖЕ восьмеричное» — 8. Вместе они складываются в число 878.

Почему это именно число, а не сокращение.

Соавторы «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» вместе со своими соратниками подчёркивают несколько важных деталей, которые, по их мнению, доказывают, что перед нами именно число:

— Буквы стоят в нужных разрядах. В церковнославянском нет нуля, поэтому для единиц, десятков и сотен используют разные буквы. Чтобы запись имела смысл, первая буква должна относиться к сотням, вторая — к десяткам, третья — к единицам. В случае с буквами на нимбе это условие соблюдено.

— Есть титла в правильном месте. В многозначных числах титла обязательно ставится над второй справа буквой-цифрой — то есть над средней. Именно так и оформлено число на нимбе. Если бы буквы были сокращением какого-то слова, такая точность была бы маловероятна.

Эти совпадения слишком систематичны, чтобы быть случайными.

Как из 878 получается 1370 год.

Поскольку речь идёт о русских иконах, дату предлагают читать в рамках русско-византийской эры от Адама, которая широко использовалась в русских документах до конца XVII века (до эпохи Петра I — Авт.). В таких записях тысячелетия часто опускали.

Значит, число 878 может быть частью более длинной даты. Рассматриваются два основных варианта: 6878 или 5878 год от Адама. Если перевести их в привычную эру (вычтя 5508 лет), получатся 1370 и 370 годы соответственно.

Версия с 370 годом не имеет смысла ни в какой хронологии. А вот 1370 год является ответом на реконструируемую «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» эпоху принятия апостольского христианства.

Куда исчезают титлы.

Если посмотреть на более поздние иконы, можно заметить, что буквы на нимбе либо исчезают, либо остаются без титлы. Согласно «Новой Хронологии Фоменко и Носовского», это не случайность.

В XVIII–XIX веках церковнославянский язык ещё хорошо знали даже люди с минимальным образованием. Увидев на нимбе число 878, любой грамотный человек мог спросить: «Что это значит?» А ответа у специалистов уже не было. Чтобы избежать неудобных вопросов, иконописцы перестали ставить титлу, а реставраторы при раскрытии старых слоёв не восстанавливали её или даже затирали. Так постепенно «числовой» смысл надписи стирался, и на новых иконах остались просто буквы, чьё значение стало непонятным.

Связь с другими датами и событиями.

В рамках «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» 1370 год связывают с важными историческими вехами. Например, с правлением Дмитрия Донского, которого отождествляют с Константином Великим, и с победой над ханом Мамаем (он же темник Вельяминов). Куликовская битва в этой реконструкции смещается с традиционного 1380 года примерно на 1370 год, а более поздняя дата объясняется как победа Константина над Лицинием, перенесённая в русскую историю. (Лициния и Константина придумали и на бумаге размножили основатели и вдохновители Средневековой Реформации, жизнь и деятельность которой продолжается и сей час. Достаточно вникнуть в суть событий современного мира. — Авт.). Скорее всего, в 1370 году было политическое решение признать законные права Апостольского (народного) Христианства, а в 1380 году состоялась Куликовская битва. Кто с кем на ней сражался, смотрите в ниже прикреплённом научно-популярном фильме.

Вывод. 

Получается понятная картина: на нимбе Христа не просто декоративный элемент, а маркер эпохи. Который до сих пор стараются уничтожать старатели учебника средневековой хронологии Скалигера — Петавиуса. Вследствие чего человеческое общество, включая православный русский мир, утрачивает понимание его смысла. (В школьных программах до сих пор нет места научному направлению «Новая Хронология Фоменко и Носовского» — Авт.).