Рукописи Библии (часть 3).

Славянские рукописи Библии.

Палея, Новгородский архиепископ Геннадий и «древний» канон.

Когда нам показывают списки средневековых славянских рукописей и уверенно заявляют, что уже в XI–XIII веках на Руси существовала традиция библейского текста в привычном нам виде, стоит задать простой вопрос: а что именно тогда читали? С точки зрения соратников «Новой Хронологии Фоменко и Носовского», привычные представления о «древней славянской Библии» опираются не столько на реальные тексты, сколько на позднейшие реконструкции. И если посмотреть на сохранившиеся памятники без слепой веры в устоявшиеся датировки, проступают серьёзные нестыковки.

Палея как главный «Ветхий Завет» Древней Руси.

Ключевой момент, который меняет всю картину, — это роль Палеи.[цифровые коллекции Палеи: # Российская национальная библиотека (РНБ) — в разделе «Книжные памятники» есть материалы по Толковой Палее; # Национальная электронная библиотека (НЭБ) — в проекте «Книжные памятники» тоже можно найти сканы — Авт.]. В списке славянских рукописей XI–XIII веков нет ни одной полной Библии в современном понимании, зато есть Палеи (Толковая, Хронографическая, Историческая редакции) — всего четыре рукописи. Но это не «отдельные книги» и не «фрагменты»: это именно своды, в которых ветхозаветные сюжеты даны в пересказе, с толкованиями, дополнениями и ярко выраженной полемической направленностью (в том числе антииудейской).

Соратники «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» делают отсюда радикальный вывод: для средневековой Руси Палея и была тем самым «Ветхим Заветом», который реально использовали в книжной и отчасти богослужебной культуре. То есть представление о каноне было принципиально иным: не собрание канонических книг, а пересказанный и литературно обработанный свод сюжетов. И именно из этой традиции позже и «выводили» привычный нам библейский корпус — уже в более поздние эпохи, когда формировали официальную историю и канон.

Почему Библия называется Геннадиевской — и при чём тут борьба с ересью.

Название «Геннадиевская Библия» прочно привязано к архиепископу Геннадию Новгородскому. Он нам известен как один из главных борцов с ересью жидовствующих. Официальная версия гласит: он организовал сбор и кодификацию славянских библейских текстов, чтобы дать Церкви полноценный свод Писания и тем самым укрепить позиции против еретиков. Отсюда и традиция называть рукопись по его имени.

Но в научных рамках «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» эта логика выглядит натянутой. Если Геннадий действительно был непримиримым противником жидовствующих, то крайне странно, что в работе над «его» Библией участвовали переводчики, которых источники связывают с противоположными кругами. Более того, сам текст опирается на латинские источники (Вульгату), чешские переводы и даже немецкий энциклопедический словарь, а часть латинских слов вообще оставлена без перевода. Для проекта, призванного защищать православный канон от западных и еретических влияний, такая зависимость от латинской традиции выглядит противоречиво.

Ещё один аргумент против традиционной атрибуции — то, что на самой рукописи нет подписи Геннадия. Вместо этого на первом листе указано имя архидиакона Герасима Поповки. Получается, связь с Геннадием держится не на прямых свидетельствах самой книги, а на позднейших комментариях и на общей картине эпохи.

Черновик вместо канонического свода.

Если рассматривать Геннадиевскую Библию как памятник XV века, она выглядит не как завершённый канонический труд, а как рабочий, во многом сырой материал. Сохранились не только четыре экземпляра оригинала, но и черновик — редкость для текста, который должен был стать главным церковным сводом. При этом следов широкого распространения почти нет: списков, дочерних копий, влияния на богослужебную практику не прослеживается.

Особенно показательно, что Иван Фёдоров, печатавший первую русскую Библию спустя почти столетие, ни словом не упоминает этот «грандиозный» свод, хотя подробно описывает трудности поиска источников. Если бы Геннадиевская Библия действительно была центральным проектом конца XV века, логично было бы ожидать, что она станет базой для последующих изданий. Её фактическое «исчезновение» из книжной традиции ставит под сомнение и датировку, и масштаб проекта.

Датировка и реконструкция прошлого.

Вся хронология Геннадиевской Библии опирается на одну дату на первом листе — 7007 год от сотворения мира. Но сама по себе проставленная дата — ещё не доказательство времени создания: в научных рамках «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» считается, что многие рукописи могли быть изготовлены в XVII–XVIII, а то и в XIX веках, а затем отодвинуты в прошлое, чтобы придать традиции нужную глубину и авторитет. В эту схему укладывается и странная судьба рукописи Геннадиевской Библии, и её зависимость от западных источников, и отсутствие следов активного использования.

С научной точки зрения «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» Палея оказывается не «пересказом» Ветхого Завета, а его реальной средневековой формой, а Геннадиевская Библия — не итогом многовековой традиции, а одним из элементов более поздней реконструкции канона. Название «Геннадиевская» в таком случае — это не столько отражение реального авторства, сколько часть той самой конструкции, которая должна была связать новый свод с авторитетным именем и актуальной повесткой (борьбой с ересью).