Когда мы открываем труды по традиционной истории (учебнику средневековой хронологии Скалигера—Петавиуса — Авт.) , Ватиканская библиотека предстаёт перед нами как хранилище тысячелетних тайн: будто бы с раннего Средневековья там бережно копили древние манускрипты, спасая их от пожаров, войн и забвения. В общественном сознании она — почти мифический архив, где на пыльных полках лежат подлинные свидетельства далёких эпох, включая ранние латинские Библии (Вульгату) IV–V веков. Но если внимательно присмотреться к фактической хронологии, картина начинает выглядеть совсем иначе — и именно на этом парадоксе строится важный научный аргумент «Новой Хронологии Фоменко и Носовского».

Авторы «Библейской Руси» обращают внимание на простой, но неудобный факт: документально прослеживаемая история Ватиканской библиотеки начинается не в раннем Средневековье, а в позднем XV — начале XVI века. Традиционно её «основание» приписывают папе Николаю V (1447–1455), но даже эта дата уже сама по себе далека от «древности». Более того, выясняется, что Николай V, вероятно, лишь выдвинул идею, а реальным организатором стал папа Сикст IV (1471–1484). И даже это не было окончательным стартом: «третьим основанием» библиотеки считается деятельность папы Сикста V в конце XVI века (1585–1590), когда, как отмечается, и было построено сохранившееся до наших дней здание.

С точки зрения соратников «Новой Хронологии Фоменко и Носовского», такая «многоступенчатая» история основания выглядит не как череда реставраций и возрождений, а как попытка искусственно растянуть прошлое учреждения. Если библиотека фактически формируется в конце XVI века, то любые утверждения о непрерывном хранении древних документов с IV–V веков теряют опору. Особенно показательно, что заметный рост фондов приходится на XVII век, когда в Ватикан поступили крупные книжные собрания: рукописи из Гейдельберга (после захвата города Максимилианом Баварским в 1622 году), коллекция герцогов Урбино (1658), собрание шведской королевы Кристины (1690). В XVIII веке добавились собрания Capponiani и Ottoboni. То есть ядро нынешней коллекции — это не «вековые запасы», а крупные поступления из разных европейских центров, собранные в относительно недавнее время.

Чтобы лучше понять ситуацию, полезно вспомнить критику скалигеровской хронологии и доводы Н. А. Морозова из его семитомного исследования. Его анализ подводит к простому, но важному выводу: если прошлое в традиционной схеме искусственно «удлиняется», то и биографии институтов, которые эту схему поддерживают, тоже оказываются искусственно «удлинёнными». Ватиканская библиотека — яркий пример такого расхождения между легендой и документами. Миф рисует её как хранилище с непрерывной историей на многие столетия. Документы же показывают, что как крупный центр рукописей она оформилась только в XVI–XVII веках, [то есть, после Тридентского Собора (отмечу: Тридентский собор — ключевое событие XVI века, которое хорошо документировано в папских буллах, протоколах и последующих изданиях (например, в булле Пия IV Benedictus Deus, утвердившей решения собора) и кровавого успеха Средневековой Реформации — Авт.].

Отдельного внимания заслуживает миф о «Секретной библиотеке» (Bibliotheca secreta), которую часто представляют как тайный архив пап, где хранятся самые древние и неудобные документы. Но и здесь хронология не подтверждает легенды: до конца XV века о ней нет никаких сведений, не сохранилось даже списков её фондов. Получается, что ссылаться на «секретные архивы Ватикана» как на источник подлинной древности невозможно: сама история этого хранилища не прослеживается вглубь веков.

Что это значит для понимания истории книжной традиции? Если крупнейшая библиотека католического мира по факту формируется и наполняется в XVI–XVII веках, то любые попытки «доказывать древность» рукописей и первых печатных изданий ссылкой на их якобы многовековое хранение в Ватикане становятся логически несостоятельными. Мы имеем дело не с непрерывной линией сохранения знаний, а с целенаправленным собиранием книжных коллекций в сравнительно недавний исторический период.

Для соратников «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» этот факт — не просто любопытный эпизод, а важный элемент общей картины. Он показывает, как институции получают «удлинённую» историю, чтобы легитимизировать определённую версию прошлого. Ватиканская библиотека, окружённая ореолом таинственности, в действительности имеет вполне типичную для крупных европейских библиотек судьбу: она складывалась из разрозненных собраний, привезённых из разных стран, и оформилась как значимый центр только в Новое время. А значит, её фонды нельзя использовать как безусловное доказательство древности латинской книжной традиции — по крайней мере, в том виде, в каком это делает традиционная историография.

Таким образом, анализ истории Ватиканской библиотеки позволяет по-новому взглянуть на проблему датировок и источников: то, что кажется «древним свидетельством», может быть артефактом более поздней эпохи, собранным и осмысленным в рамках определённой исторической концепции. Именно в этом и состоит ценность подхода, предлагаемого Фоменко и Носовским: «Новая Хронология Фоменко и Носовского» приводит к критическому отношению не только к текстам, но и к самим институтам, которые их хранят и интерпретируют.