Латинские рукописи Библии: лабиринт датировок и смыслов.
Комментарий соратника «Новой Хронологии» Фоменко и Носовского».
Дорогой читатель, мы подходим к одному из самых запутанных узлов традиционной библейской истории — к латинским переводам Писания. На первый взгляд, перед нами просто два варианта текста: Itala interpretatio и Vulgata. Но если присмотреться, в этой «простой» схеме прячется целая система противоречий, нестыковок и вопросов, на которые академическая наука либо не даёт внятных ответов, либо отвечает так, что вопросов становится только больше.
Традиционная версия говорит: Итала переведена с греческого перевода LXX, Вульгата — с еврейского текста, и к обоим приложил руку Иероним, живший якобы в IV веке н. э. При этом от Италы, как нас уверяют, почти ничего не осталось — только Псалмы и книга Иова. А Вульгата, напротив, будто бы дошла до нас «более или менее в первозданном виде». Но уже здесь возникает первая странность: если Итала была настолько распространена, что её пришлось «обрабатывать» Иеронимом, почему от неё не сохранилось ничего, кроме двух книг? Не слишком ли удобный способ избавиться от неудобных свидетельств?
Дальше — ещё интереснее. Нам рассказывают, что Вульгату издал Тишендорф в 1861 году по Амиатинской рукописи, которую он датировал VI–VII веками. И тут невольно вспоминается старая закономерность: Тишендорфу поразительно везло на «самые древние» рукописи. Он находил самую древнюю греческую, публиковал самую древнюю латинскую… Совпадение? Возможно. Но куда вероятнее, что датировки подбирались так, чтобы рукописи выглядели максимально древними. И это не просто подозрение: издание Тишендорфа встречено в учёном мире скептически — а это редкий случай, когда даже академические круги не спешат аплодировать.
Особенно показателен факт, который редко выносят на первый план: Вульгата была официально признана католической церковью только в XVI веке — на Тридентском соборе. То есть каноническая латинская Библия в том виде, в каком мы её знаем, стала обязательной для церкви лишь во второй половине XVI века. Получается, что до этого момента у церкви не было единого, официально утверждённого латинского текста. И тогда возникает вопрос: а что же читали католики в предыдущие столетия? И что вообще понимали под «Вульгатой» в разные эпохи?
Здесь важно обратить внимание на само название. Изначально речь шла не просто о «Вульгате», а о «Вульгатном переводе». Это не мелочь: формулировка ставит его в один ряд с «Итальянским переводом» (Itala interpretatio). То есть существовало два перевода: на «итальянский» язык и на «вульгатный» язык. А «вульгатный» — это буквально «народный», «простонародный». Отсюда следует любопытный вывод: в Западной Европе был некий «вульгатный язык», на который и перевели Библию. И если мы не хотим терять смысл термина, то стоит признать: речь идёт не о некоем абстрактном «простом варианте латыни», а о реальном народном языке, распространённом среди значительной части населения.
А теперь посмотрим на названия шире. «Вульгатный» и «вульгата» могут быть связаны не только с идеей «народности», но и с географией и этносами. Например, можно предположить связь с Волжской Ордой и волжскими землями: отсюда и возможные корни названий вроде «Вавилон», «Болгары». Если допустить, что «вульгатный язык» — это в широком смысле «волжский язык», то есть язык, на котором говорили те самые «монгольские» завоеватели (а по сути — многоэтничное население огромных славяно-тюркских территорий), то многое становится на свои места. Отсюда, возможно, и происходят европейские слова, обозначающие «народ»: английское folk, немецкое Volk.
То же самое касается и названия «Итала». Традиционно его связывают с Италией, но есть и другие трактовки. Во-первых, реку Волгу называли Итиль. Во-вторых, слово «Итал» может быть обратным прочтением славянского «Люд» (люди). А оттуда уже недалеко и до «Латинии» и «латинского языка». Получается, что привычные нам топонимы и языковые категории могли изначально иметь совсем другой смысл, который со временем стёрся или был намеренно затушёван.
Ещё один важный момент — то, как вообще датируют рукописи. Сегодняшние датировки в основном опираются на палеографию, то есть на анализ стилей почерка и оформления. Но сами издатели рукописей честно признают: средневековые переписчики редко подписывали свои работы и почти никогда не оставляли сведений о времени и месте создания кодекса. В каталогах нередко прямо пишут, что среди представленных рукописей нет ни одной с точной датой. А значит, все эти «якобы XIII век» или «якобы VI–VII век» — не более чем предположения, основанные на косвенных признаках.
Не стоит забывать и о трудностях чтения древних текстов. Многие древние письменности обходились без огласовок, а иногда и без чёткого различения согласных. В арабском письме, например, без дополнительных знаков многие буквы сливаются в несколько базовых форм, и Б, Й, Н, С, Т могут выглядеть почти одинаково. В еврейском письме без огласовок и различающих точек Б и В, П и Ф становятся неразличимыми. А это значит, что один и тот же текст можно прочитать совершенно по-разному, особенно когда речь идёт о собственных именах и географических названиях. Отсюда и возникают многочисленные варианты прочтения, которые потом закрепляются как «канонические» версии.
Таким образом, история латинских переводов Библии — это не столько история текстов, сколько история интерпретаций, редакций и датировок. И каждый этап этой истории оставляет больше вопросов, чем ответов. Если мы хотим понять, какой именно текст вышел из-под пера Иеронима и что вообще значили термины «Вульгата» и «Итала» в разные эпохи, придётся выйти за рамки привычных объяснений и посмотреть на проблему шире — через призму языка, географии и методов датировки.
Именно в этом и состоит ценность подхода, который развивают А. Т. Фоменко и Г. В. Носовский: он мотивирует нас не принимать на веру устоявшиеся схемы, а проверять, сопоставлять и искать внутренние противоречия. Ведь там, где традиционная наука видит «неизбежные пробелы», соратники «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» видят возможность заново прочитать историю — и увидеть в ней совсем другой рисунок.
