Текст, который мы сейчас разбираем, — один из тех фрагментов «Библейской Руси», где авторская мысль движется сразу по нескольким слоям: иконография, библейская текстология, архитектурная история и — главное — хронологическая реконструкция. Попробуем пройти за авторами по их логике и выделить узловые точки их аргументации.

Первое: кто такие Волхвы?

Главный нерв этого фрагмента — вопрос, который в учебниках обычно обходят. Евангельские Волхвы-Маги, пришедшие поклониться Младенцу, в скалигеровской традиции предстают фигурами скорее декоративными: безымянные «пастухи», появившиеся, чтобы исполнить пророчество, и тут же исчезнувшие со сцены. Но тогда, спрашивают Фоменко и Носовский, почему их мощи удостоились такой невероятной чести? Почему ради их перенесения из Милана в Кельн в 1164 году состоялось строительство грандиозного собора высотой 157 метров? Разве ради «безвестных пастухов» так  делают?!

Логика здесь проста и в чём-то убедительна: масштаб почитания должен соответствовать масштабу личности. Если же Волхвы — реальные цари крупного государства, признавшие Христа и, возможно, сделавшие христианство государственной конституцией всей Руси, то всё встаёт на место. И Кельнский собор — не просто храм, а гигантская державно-родовая усыпальница, построенная в честь царей, которые первыми признали СПАСА — Бога,Христа нашего, Царя Славян…

Второе: Валтасар — имя, которое связывает Ветхий и Новый Заветы.

Самый рискованный и самый интересный шаг в аргументации — отождествление Волхва по имени Валта-Царь с ветхозаветным Валтасаром из Книги пророка Даниила. На саркофаге Трёх Магов в Кельне действительно вырезано имя «Валтасар». И в Книге Даниила Валтасар — вавилонский царь, при дворе которого происходит знаменитая сцена пира с «рукой, пишущей на стене».

Авторы предлагают читать этот библейский эпизод не как мистическое чудо в буквальном смысле, а как описание астрономического явления — появления кометы или новой звезды на небе. Иными словами, «рука, пишущая на стене царственного чертога» — это, по их мнению, метафора Вифлеемской звезды [сегодня от Вифлеемской звезды осталась туманность, астрономы её называют — КРАБОВИДНАЯ — Авт.], вспышки сверхновой звезды 1152 года. Тогда Валтасар из Книги Даниила и Волхв Валтасар из Евангелий — одно и то же лицо, увидевшее небесное знамение и пришедшее поклониться родившемуся Христу.

Для средневековой хронологии Скалигера—Петавиуса это невозможно: Книгу Даниила и Евангелия разделяют века. Но в научном направлении «Новой Хронологии Фоменко и Носовского», где ветхозаветные и новозаветные тексты частично совпадают по времени написания, противоречие снимается. Именно это совмещение — а не само по себе сходство имён — и составляет ядро аргумента.

Третье: два Апокалипсиса.

Дальше авторы подводят под эту гипотезу текстологическую базу. Книга Даниила давно и общепризнанно считается «ветхозаветным Апокалипсисом» — по стилю, образности и терминологии она поразительно близка к Откровению Иоанна Богослова. Библеисты и без «Новой Хронологии Фоменко и Носовского»  отмечают это сходство. Но Фоменко и Носовский идут дальше: если эти тексты написаны примерно одновременно и описывают одни и те же события, то Даниил-Валтасар, падающий ниц перед «Сыном Человеческим» (Дан. 7:13–14; 10:6–10), — это и есть Волхв, поклоняющийся Христу. Только в Евангелиях этот эпизод изложен кратко — «пришли и поклонились», — а в Книге Даниила развёрнут в таинственную, пророческую сцену.

Это, пожалуй, самый элегантный ход в рассуждении. Авторы не просто подбирают созвучные имена — они показывают структурный параллелизм двух текстов, который трудно списать на случайность, если принять их хронологическую модель.

Четвёртое: светоносный контекст.

Финальный аккорд фрагмента — выход на державно-географическую реконструкцию. Если Волхвы-Маги — цари Скифии-Орды-Руси, то их поклонение Христу означает не просто частный религиозный акт, а государственное решение глав крупнейшей средневековой державы. Христианство становится государственной конституцией Великой Руси = «Монгольской» Империи. Кельнский собор, по этой логике, — памятник, созданный в составе единой Руси, включавшей и Германию. А после распада единой Руси  в XVII веке и переосмысления истории по Скалигеру, данный контекст был затушёван — в том числе через «реставрации» ковчега Трёх Магов в XVII–XVIII веках.

Здесь авторы соединяют несколько линий «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» в одну точку,[ узел, если хотите — Авт ] : отождествление «Монголов» с «Магами» (через фонетическое сходство), Скифии-Орды с Русью, и Варвара-Росса с верховной главой, освоившим Западную Европу. Логика выстраивается в цепочку: библейский текст → имя на саркофаге → астрономическое явление → архитектурный памятник → светоносная геополитика.

Что в этом убедительно, а что спорно.

Для соратника «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» весь этот комментарий — пример того, как разрозненные факты (имя на саркофаге, сходство двух апокалипсисов, масштаб Кельнского собора, астрономическое прочтение «руки на стене») складываются в связную картину, которая объясняет больше, чем скалигеровская средневековая версия. В традиционной средневековой истории Кельнский собор, огромный и знаменитый, посвящён людям, о которых почти ничего не известно, — и это само по себе странно.

Спорные точки очевидны. Астрономическое прочтение «руки на стене» — интерпретация, которую невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть с полной строгостью. Фонетическое отождествление «Маги» — «Монголы» требует принятия всей хронологической модели целиком. Датировка Вифлеемской звезды 1152 годом — отдельная большая тема, требующая самостоятельной проверки. Но именно связка конструкции — когда каждый элемент работает на остальные — и составляет главную притягательность аргумента.

Если резюмировать позицию комментатора-соратника «Новой Хронологии Фоменко и Носовского»: фрагмент интересен не столько отдельными гипотезами, сколько тем, как он собран. Авторы берут материал, который в скалигеровской традиции разнесён по разным дисциплинам — библеистике, истории архитектуры, астрономии, политической истории [т.е. истории, которая до сих пор пишется под диктовку средневековой Реформации — Авт.] — и показывают, что при «Новой Хронологии Фоменко и Носовского» материал образует единый смысловой ландшафт. А критерий единой картины — это, в конечном счёте, и есть то, что «Новая Хронология Фоменко и Носовского» предлагает как основные научные методы проверки: если фрагменты складываются без противоречий, значит, хронология, скорее всего, верна.